Неточные совпадения
Наденька не вытерпела,
подошла к Александру и, пока
граф говорил с ее матерью, шепнула ему: «Как вам не стыдно!
граф так ласков с вами, а вы?..»
Граф с Наденькой
подошли к решетке и, не взглянув на реку, повернулись и медленно пошли по аллее назад. Он наклонился к ней и говорил что-то тихо. Она шла потупя голову.
Граф Аракчеев, ничего не понимая, удивленно слушал. Приметы описаны были довольно подробно и несомненно
подходили к вытащенной неводом утопленнице.
Граф, между тем,
подошел к группе, где сидела Екатерина Петровна и что-то тихо сказал ей.
Муж и жена несколько секунд, которые для них обоих показались вечностью, глядели друг на друга.
Граф первый заметил более чем смущение Натальи Федоровны и
подошел к ней.
Настасья Федоровна
подошла к нему совсем близко. Она никогда не слышала его разговаривающим с нею таким образом. Значит, положение ее относительно
графа изменилось окончательно, он узнал об этом, а потому и начинает с ней так разговаривать. Эта мысль подняла еще большую бурю злобы в ее сердце. Но он ошибается, она не сдастся без боя даже перед железною волею могущественного
графа!
Глаза хорошенькой блондинки загорелись счастьем. Не успел
граф Стоцкий поздороваться с дамами, как
граф Вельский
подошел к нему, взял его под руку и отвел в сторону.
— Если ты желаешь, — сказал через дверь Сигизмунд Владиславович,
подойдя к будуару Екатерины Семеновны, где находился
граф Вельский, — сейчас начнут играть.
Граф Стоцкий
подошел к столу и внимательно наблюдал за Нееловым, нисколько не смущаясь его болтовней.
Собеседница удалилась, и к Корнилию Потаповичу, на губах которого играла плотоядно-довольная улыбка,
подошел граф Стоцкий.
Граф Стоцкий развязно
подошел к Аркадию Семеновичу Селезневу.
— Pardon, comte [Извините,
граф (франц.).], — заговорил он, быстро
подходя и дружески здороваясь с молодым человеком. — Вот как занят делом — по горло! — прибавил он и показал рукой даже выше горла; но заявленные при этом случае, тщательно вычищенные, длинные ногти сильно заставляли подозревать, что не делами, а украшением своего бренного и высохшего тела был занят перед тем директор.
В таком расположении духа я приехал на первый экзамен. Я сел на лавку в той стороне, где сидели князья,
графы и бароны, стал разговаривать с ними по-французски, и (как ни странно сказать) мне и мысль не приходила о том, что сейчас надо будет отвечать из предмета, который я вовсе не знаю. Я хладнокровно смотрел на тех, которые
подходили экзаменоваться, и даже позволял себе подтрунивать над некоторыми.
К нашему окну
подошел граф с явным намерением поговорить с хорошенькой Оленькой. Мой друг говорит на трех европейских языках, но не умеет говорить с женщинами. Он как-то некстати постоял около нас, нелепо улыбнулся, промычал «мда» и отошел вспять, к графину с водкой.
Я, знавший Урбенина как человека в высшей степени честного и бескорыстного, услышав слова
графа, вскочил, как ужаленный, и
подошел к
графу.
Пройдя еще несколько шагов, я услышал голоса, а немного погодя увидел и людей. В том месте, где аллея расширялась в площадку, окруженную чугунными скамьями, под тенью высоких белых акаций стоял стол, на котором блестел самовар. Около стола говорили. Я тихо
подошел по траве к площадке и, скрывшись за сиреневый куст, стал искать глазами
графа.
— Поди сюда! — сказал я грубо,
подходя после обеда к
графу.
Она
подошла к Алексису и подставила ему свою щеку.
Граф быстро чмокнул и тревожно взглянул на своих гостей.
— Рекомендуюсь, — сказал я, вставая и
подходя к ней, — Зиновьев… А это, рекомендую, мой друг,
граф Карнеев… Просим прощения, что без приглашения вломились в ваш хорошенький домик… Мы, конечно, не сделали бы этого, если бы нас не загнала гроза…
— А вот-с, в Санкт-Петербург отправляют! — сладенько улыбнулся приемщик и указал подбородком в угол, где на единственном имевшемся в почтовом отделении стуле сидела темная человеческая фигура… Увидев меня, эта фигура поднялась и
подошла ко мне. В ней я узнал моего нового знакомого, моего новоиспеченного врага, которого я так обидел, когда напился у
графа…
Девушка в красном
подошла к моему окну, и в это самое время нас осветило на мгновение белым сиянием… Раздался наверху треск, и мне показалось, что что-то большое, тяжелое сорвалось на небе с места и с грохотом покатилось на землю… Оконные стекла и рюмки, стоявшие перед
графом, содрогнулись и издали свой стеклянный звук… Удар был сильный…
Поляк покраснел — и только.
Граф, бледный,
подошел ко мне, сделал умоляющее лицо и развел руками.
Чем ближе
подходил час свиданья с
графом Иосифом Яновичем Свянторжецким, тем, к своему удивлению, княжна чувствовала все большее и большее оживление, странно смешанное с нетерпением ожидания.
Граф встал,
подошел к шифоньерке из ясеневого дерева, стоявшей в кабинете, отпер ее, вынул один из мешочков с серебряными рублями и бросил его Якову.
Они вышли на Дворцову площадь. Она была почти пустынна. Горбун, шедший в почтительном отдалении за
графом,
подошел ближе.
— А, на этот раз вы все сговорились, чтобы мне противоречить! — воскликнул Павел Петрович. — Мне надоело переносить это! Впрочем, я замечаю,
граф, что мы друг другу более не
подходим. Вы меня никогда не понимаете; да, кроме того, у вас есть обязанности в Петербурге; советую вам вернуться туда.
—
Граф Суворов, — сказал он,
подходя к коменданту, — осмотрел крепость и просит к себе вас и всех желающих ему представиться.
По окончании венчанья Суворов поздравил молодых. Доктор успел ему понравиться.
Граф обходился с ним очень благосклонно, почти дружески, с участием расспрашивал о его делах и называл попросту Карлом Карловичем. Но лишь только
подходил бедный учитель, Александр Васильевич затыкал платком нос, посматривая с насмешкой на его прическу.
Панихида уже
подходила к концу, как вдруг Капитолина Андреевна пошатнулась и упала на руки подоспевших мужчин, в числе которых был и
граф Довудский, стоявший сзади княжны Баратовой.
Берг сидел подле графини и родственно-почтительно утешал ее.
Граф с трубкой в руках ходил по комнате, когда Наташа, с изуродованным злобой лицом, как буря, ворвалась в комнату и быстрыми шагами
подошла к матери.
Но графиня оттолкнула дочь и
подошла к
графу.
Граф Владимир Петрович, увидав своего друга, на минуту остановился, как бы колеблясь, но затем, пропустив свою даму в дверь ресторана,
подошел с радостной улыбкой к Караулову.
Каждый раз, как княгиня додумывалась до этой мысли, она погружалась в такую сосредоточенность, что
граф не раз вставал и, не прерывая этих мечтаний, молча
подходил к руке княгини и уезжал.
Анжелика мимоходом остановилась на пороге гостиной и, увидев Ртищева, сидевшего в кресле, а
графа Владимира спящего в другом, на цыпочках
подошла к Александру Михайловичу и поздоровалась с ним.
Граф Владимир, в белом греческом плаще,
подошел к ней.
— Так его бы посадили в сумасшедший дом, разумеется! Но тише: он слезает с лошади; вот и
граф к нему
подошел… Подойдемте и мы поближе. Наш генерал не дипломат и любит вслух разговаривать с неприятелем.
При сильной пушечной пальбе начались маневры, и я засмотрелась на них; в это время
граф Орлов отошел от меня, а незнакомый офицер,
подойдя ко мне, объявил, что я арестована.
Граф Хвостиков между тем на средине освободившегося от толпы зала разговаривал с каким-то господином, совершенно седым, очень высоким, худым и сутуловатым, с глазами как бы несколько помешанными и в то же время с очень доброй и приятной улыбкой. Господин этот что-то с увлечением объяснял
графу. Тот тоже с увлечением отвечал ему; наконец, они оба
подошли к Бегушеву.
Слова эти
граф Хвостиков прослушал, как бы приговоренный к смертной казни, и когда Бегушев взялся за шляпу, чтобы уезжать, он, с заметным усилием над собой,
подошел к нему и робко спросил его...
В ответ на это Янсутский ничего не сказал, а, быстро повернувшись назад,
подошел к
графу и дал ему пощечину.
Граф съел икры, семги, рыбок разных, омаров маринованных, так что Янсутский не выдержал и,
подойдя к нему, тихо, но со злостью сказал...
Граф первоначально не поклонился ему и скромно спросил себе заурядный обед с полбутылкой красного вина, но Янсутский, надоевший своей болтовней всей прислуге, сам
подошел к
графу.
Шабельский. Хороша искренность!
Подходит вчера ко мне вечером и ни с того ни с сего: «Вы,
граф, мне глубоко несимпатичны!» Покорнейше благодарю! И все это не просто, а с тенденцией: и голос дрожит, и глаза горят, и поджилки трясутся… Черт бы побрал эту деревянную искренность! Ну, я противен ему, гадок, это естественно… я и сам сознаю, но к чему говорить это в лицо? Я дрянной человек, но ведь у меня, как бы то ни было, седые волосы… Бездарная, безжалостная честность!
Граф внимательно сосчитывал деньги, нетерпеливо всегда переворачивал бумажку, когда номер был кверху или книзу и не
подходил с другими, запирал пачку в ящик, прятал ключ в карман и, приблизившись к окну, пощипывая усики, произносил всегда с грустью: «Охо-хо-хо-хо!!.» — после чего начинал снова расхаживать по дому, задумчиво убирая все, что казалось ему лежащим неправильно.
Михайло Егорыч
подошел к толпе мужчин, окружавшей
графа, и, казалось, хотел принять участие в разговоре.
— Ничего нет ужасного!.. «Я мертвецу святыней слова обречена!» [«Я мертвецу святыней слова обречена!» — искаженные строки из стихотворения М.Ю.Лермонтова «Любовь мертвеца».] — произнесла с полунасмешкою Клеопатра Николаевна и хотела еще что-то продолжать, но в это время вошел хозяин с озабоченным и сконфуженным лицом. Он значительно посмотрел на Клеопатру Николаевну и
подошел к
графу.
— Честь имею рекомендоваться: я
граф Сапега, — начал тот,
подходя к хозяину, — сосед ваш, и приехал, чтобы начать знакомство с вами, которое тем более интересно для меня, что супруга ваша уже знакома мне. Она дочь моего приятеля.
Мановский, все это, кажется, заметивший, сейчас же
подошел с разговором к дамам, а мужчины, не осмеливаясь говорить с
графом, расселись по уголкам. Таким образом, Сапега опять заговорил с Анной Павловной. Он рассказывал ей о Петербурге, припомнил с нею старых знакомых, описывал успехи в свете ее сверстниц. Так время прошло до обеда. За столом
граф поместился возле хозяйки. Мановский продолжал занимать прочих гостей.
Камердинер вышел.
Граф снова
подошел к бюро и начал лениво писать...
Он прямо
подошел к хозяину, отдал вежливый поклон
графу, на который Сапега отвечал сухо, потом, поклонившись дамам, подал некоторым мужчинам руку и начал с ними обыкновенный разговор.